Вы находитесь здесь:   /
rss Новости rss Статьи rss Все
Звездная жизнь

Дмитрий Дибров: «Страх – это туловище дракона, а все остальное – всего лишь бошки его»

Личные данные:

Дмитрий Дибров – легенда (без дураков) нашего телевидения. Это он первый стал работать с пейджером в эфире, это он первый вывел в эфир телефонные звонки (причем без редакторской цензуры), это ему первому удалось беседовать с гостями в студии так, как будто разговор начался задолго до эфира и продолжится после. Его «Антропология» стала образцом ток-шоу с конца 90-х. Но до нее тоже были программы – «Монтаж», «Свежий ветер» (на Питерском пятом канале). И неподготовленные зрители были в ужасе – с ростовским говором, раскованный, от него тогда веяло свободным ветром перемен. Как это было возможно?!

Потом было многое другое: и «О, счастливчик!» на НТВ (теперь эта программа называется «Кто хочет стать миллионером»), и «Ночная смена» на Первом…

Сейчас он ведет экстремальное во всех смыслах шоу «Я готов на все!», которое – что удивительно для шоу – совершенно невозможно упрекнуть в экстремальной тупости.

Дмитрий Дибров: – Есть передача «Я готов на все!» на РТР. Не смотрели?

Участников несколько дней или месяцев изучают психологи. Путем специально разработанной системы выискивают, какая из фобий у данного человека наиболее сильная. И если у кого-то клаустрофобия, так его везут в шахту. Того, кто панически боится высоты – выбрасывают с парашютом.

Корр.: – Вы считаете, герои программы после этого навсегда прощаются со своими страхами?

Дибров: – Да, они становятся счастливыми людьми. Я это не раз замечал на банкетах после съемочных сессий. «Да мне теперь черт не враг, да я теперь все могу!»

Может быть, и глупо, преодолевая сопротивление, тащить на край крыши человека, который боится высоты. Но, по крайней мере, чем-то подобным подобное лечить нужно. В любом случае, наши герои чувствуют невероятное облегчение, а мы – кайф. Мы показали людям, что с самым сильным своим стрессом человек борется… ради другого человека. (Re: Это не пафос Диброва, в самопожертвовании для другого и есть основной ход программы – Н.Ш.)

Страх – то же, что алкоголь: в некоторых пропорциях это не страшно, а даже полезно. Вот только пока человек поймет, что это за пропорции, он далеко может зайти – как осиновый лист продрожать всю жизнь, чтобы потом задаться вопросом: чего я всю жизнь боялся?

Корр.:– И чего еще мы боимся всю жизнь, кроме как быть запертым в шахте или прыгать с парашютом?

Дибров: – Можно сказать, что страх – это туловище нашего дракона, который терзает нас всю жизнь, а все остальное – всего лишь бошки его.
Мы страшно боимся начальника. Боимся той взбучки, которую он нам даст за вчерашний прокол на работе. Это отравляет нам весь вечер. Мы не можем ни есть, ни пить... Мы боимся, что он сделает все, чтобы лишить нас прибавки к жалованию, еще хуже – надпилит кусок от того, что есть сейчас.

Почему мы так боимся?

Мы боимся, что в старости, может быть, «мне ногу отпилят, а на что я буду лежать в больнице? А что ж это получается, я не смогу квартиру ребенку купить? Какая-то задница получается… Да и, в конце концов, я молодой человек, все хочу, а начальник сейчас отпилит прибавку к жалованию, и я не добьюсь успеха к 35-ти».

А сколько восхитительных романов не состоялось, потому что человек боялся!

«Любил одну женщину в Куйбышеве в 73-м. Вот то была бы любовь!»

«Так почему ж ты ей не открылся, не пригласил в свою жизнь? Чего ты боялся?»

«Я тогда был женат».

«Ты не любил жену?»

«Нет, не любил».

«Так почему же ты не развелся?»

«Я боялся что-либо менять. А вдруг та была б хуже?»

Корр.: – Или?

Дибров: «Почему ты не перешел на другую работу, тебе ж предлагали!»

«Это риск, а на нынешней изо дня в день мне платят».

«А почему ты деньги в банке не взял и не устроил собственное дело? Ты выяснял, что китайские пуховики «пойдут» в этом сезоне? Так сделай магазин китайских пуховиков».

«А вдруг я прогорю»?

Ага, боисссии? А ты пробовал? Ты попробуй!..

Корр.: - А к Вам никогда не подступал страх все потерять?

Дибров: – Я боялся, когда мне было года 23. Больше всего я хотел на ТВ, но догадывался, что ребят из Ростова не ждут в Останкино, как, кстати, там не ждут ребят из Москвы.

Тогда я работал в «Московском комсомольце», и меня позвали сразу в две организации: в «Комсомольскую правду» и ТАСС. Честно – я всю жизнь хотел в «Комсомолку». Но подозревал, что в прекрасной олимпийской газете я сопьюсь, и вольница меня унесет.

А в ТАСС говорили: «Возьмем в штат, но в партийно-правительственный отдел. Будет сейф и к семидесятилетию дадут квартиру. А пока 300 рублей в месяц».

Это были фантастические деньги для 23-летнего существа. С другой стороны, я всю жизнь был антисоветчиком, «битломаном». И меня – в ТАСС?!
Я взвешивал. И на тот момент я был женат, а в 23 года не женятся иначе как по залету. В 23 года кажется, что «любить» и «жениться» – это синонимы. Тогда кажется, что долг превыше всего. Кстати, не далеки от истины те, кто так полагает…

В общем, я выбрал ТАСС.

Я испугался довериться себе, мечте…

Вот такой был у меня страх.

Корр.:  – Сейчас чего вы боитесь?

Дибров: – Я ничего не боюсь.

Корр.: – Не может такого быть. А, например, за свою карьеру?

Дибров: – Чего бояться за карьеру? Не добиться успеха? Уже поздно бояться.

Безденежья? Кому деньги приносили счастье?

Корр.: – Да, но у каждого времени свои телекумиры, свой язык, ориентиры... Да и начальники меняются. Придут молодые и скажут: «Отныне берем только молодых!»

Дибров: – Они, кстати, сейчас сидят везде, вот такие начальники. Молодые – это прекрасно. Но попадается такому начальнику клевая лицензионная программа. Возникает вопрос с ведущим. Это как с певцами. Можно аранжировать кого угодно, но кто споет? Мы бы и рады, чтоб не Кобзон, а кто? Нужно знание жизни в уголках глаз, внешняя благообразность, а не портрет типичного обитателя санатория ветеранов партии в Переделкине. Что-то среднее надо. И тогда на кастинг просто ради смеха приглашают Диброва.

Корр.: – А от чего вы отказываетесь?

Дибров: – Ну, программу «Золотой граммофон» мне предлагать вести бесполезно. Потому что тогда будут просто слишком велики расходы на химчистку. От рвотных масс надо будет приводить костюм ведущего в порядок, понимаете? Также мне никто никогда не предложит вести «Фабрику звезд» или что там еще мне не предложили бы…

Корр.: – А «Антропологию»?

Дибров: – В какой-то момент мне казалось, что антропологические посиделки не особо стали нужны. Мне казалось, сейчас надо железных мальчиков, солдат Урфина Джюса брать на вооружение.

Но сегодня я вижу, что нет, пожалуй, все же мы еще повоюем, казачки. Погоняем, кого надо!

Значит, я намерен предложить поделать «Антропологию»…

Есть два пути для этого. Вопрос, какой из них взять.

Первый путь: назвать программу совсем другим словом, сделать наукоемкую студию, придумать любопытные прихваты в кадре, как это мы сделали в «Ночной смене». Тогда будет прогресс.

Либо второй путь: нет, считать, что «Антропология» в свое время была придумана правильно. Потому что лаконизм белого фона и черно-белой картинки делает выпуклой мысль, которая звучит с экрана.

Тогда ее так и назвать – «Антропология».

Правда, при этом возникает вопрос: «Ага, Дибров занялся самоцитированием, ничего нового не придумал»… Но это ж я не цитирую, а как всегда по-казачьи лечу туда, где сейчас нужнее всего. Надо подумать, что лучше, что важнее.

Корр.: – Конечно, вам легко – вы уже придумали идею и можете с нею теперь сколько угодно жить. Себя нашли. А эти поиски у многих ни к чему не приводят…

Дибров: – Вот эти формулировки про «поиск себя»... Я их часто слышу и, наверное, они имеют какой-то смысл.

Но для меня они всегда были вреднейшими, непонятнейшими формулировками.

Ты – головка от одного места – вот ты кто. Попробуй своей жизнью доказать обратное. И ни в коем случае не думай при этом, на каком месте я могу добиться собственного успеха и кто это я такой.

Я в свое время решил, что смогу принести пользу, работая на телевидении. Потому что я смогу рассказать про Макса Эрнста, сюрреализм, иное мировоззрение, чем то, какое меня окружало, как можно большему числу людей.

Корр.: – Что нужно любить больше себя, чтобы достичь успеха?

Дибров: – Больше себя в какой-то момент я полюбил свою профессию.

Я всю жизнь делал что-то из опасения. Я поступал так или иначе, потому что боялся поступить сообразно тому, что на самом деле чувствую.
В итоге моя профессия оказалась важнее, чем я сам.

Любовь важнее, чем гордость.

Страх – это не такая плохая штука. Как и в гончарном деле, здесь стеснение придает форме изящество.

Интервью с другими отечественными "звездами" можно прочитать здесь и здесь

Олег Артюков

9545
Фотогалерея
Видео
ИА №ФС77−55373 от 17 сентября 2013 года, выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор). Учредитель: ООО «ПРАВДА.Ру»
Система Orphus
Нашли опечатку? Выделите ее мышкой и нажмите Ctrl+Enter
©2006-2017 Все права защищены
liveinternet.ru: показано количество просмотров и посетителей за 24 часа Rambler's Top100