Новости

Ethnolife: ночные беседы с исполнителем регги и настоящим растаманом, гитаристом группы Sun Music Полем Йомбоно (Камерун)

«Для меня поэзия – это говорящий во мне внутренний голос Бога. Когда я пишу стихи, это Бог взывает через мое сердце. Для меня поэзия - это настройка на частоту божественной волны. В поэзии я собираюсь донести свое послание до угнетенных". Мы из трущобного города, - пел Боб Марли, - мы освободим свой народ музыкой, музыкой рэггей».

Фестиваль ETHNOLIFE – это такой маленький неопознанный уголок вселенной, крохотная планета, которая живет своей отдельной жизнью и по своим правилам. Каждый год на нее слетаются абсолютно разные люди, которые на время забывают о том, кто они и что они оставили в городских буднях. Здесь они живут музыкой и свободой.

В этот раз фестиваль проходил в Сорочанах на речке Яхроме, в часе пути от столицы, но, оказавшись там, я чувствовала, что это место далеко от цивилизации, а Москва – это придуманный город, сказания о котором дошли до нас от древних космических путешественников.

В первую ночь нашего пребывания на Ethnolife я познакомилась с настоящим растаманом, исполнителем «солнечной музыки», музыкантом Полем Йомбоно из Камеруна. В Sun Music Поль играет на соло-гитаре, африканских народных инструментах и поет бэк- вокалом.

Поль оказался очень контактным и с удовольствием рассказывал о себе, а также отвечал на любые вопросы о религии растафари и боге Джа.

- Многие молодые люди носят полосатые береты, дредды и курят марихуану, при этом, они считают себя истинными растаманами. Но мало кто из них знает об истоках растафарианства. Расскажи, пожалуйста, об этом подробнее.

- Это точно. Здесь на фестивале я постоянно слышу слова «Эй, джа растафарай, есть чего курить?» Не только в России, но и в Европе многие люди думают, что наша религия проста как божий день – покурил, подумал и все прекрасно. Люди не знают, что Джа – это бог, светлый, добрый бог, который хочет мира на всей земле, хочет свободы и счастья своим детям. А курение травы – это не просто удовольствие, а своеобразный ритуал, акт поклонения и благодарности богу Джа. В движении раста много разных направлений. Слышала о 12 коленах Израиля?

- Может быть, сейчас не вспомню суть.

-12 колен Израиля (Twelve Tribes of Israel) - самое главное направление в движении раста. Кстати, Боб Марли тоже оттуда. Растаманы верят, что Хайле Селласие I – Иисус Христос, вернувшийся на землю, чтобы спасти свой народ. Это и есть второе пришествие.

Есть еще Орден Ньябинги. Церемониальные барабаны растаманов, кстати, называются «ньябинги». Их звуки создают ритм для рэгги. Основатель ордена, принц Эдвард Эммануэль, создал свою церковь, где есть собственные догматы, литургии, иерархия. Жрецы церкви носят одежды православных священников.

- Есть что-то такое, что не позволительно делать растаману? Например, евреям и мусульманам нельзя есть свинину.

- О да, конечно есть. Растаманам тоже свинину есть запрещено. Истинные растаманы соблюдают запреты не хуже христианских священников. Не едят рыбу без чешуи, не пьют вино, не употребляют соль, уксус. Им нельзя играть в азартные игры. Нельзя искажать своего облика, то есть стричься, бриться, делать татуировки. Я, конечно, половину запретов не соблюдаю, я все же по мировоззрению больше европеец.

- Помимо музыки чем ты еще занимаешься?
- По профессии я ветеринар. Я считаю что, я должен помогать нашим братьям меньшим. К тому же, растафарианство призывает любить все живое.

- Какие основные заповеди растафари?
- Бог Джа – это любовь. Самое главное для человека - любовь и уважение к человеческому братству. Не имеет значения, какой цвет кожи, какая вера. Все мы братья и сестры, и должны это понимать. Я не знаю, почему люди постоянно воюют, убивают себе подобных, завидуют. Наша вселенная, мир вокруг нас добр и прекрасен, он дает своим детям все необходимое. Протяни руку и возьми. Все у тебя есть. Цивилизация, Вавилон губит людей. Он делает их рабами, меняет их ценности, заставляет ненавидеть себе подобных.

- Мы отвергаем ненависть, ревность, зависть, обман, предательство. Наша обязанность протянуть руку милосердия тому, кто в беде. Мы здесь для того, чтобы сделать мир лучше, очистить его музыкой и нашей любовью.

Я стояла и слушала, а Поль все продолжал свой рассказ.

- Понимаешь, мы растафари считаем, что каждый человек – сам себе храм. Нам, растаманам, курить ганжду надо для погружения в себя, для постижения Бога. Ты куришь и видишь все яснее. Задаешь вопросы и получаешь на них ответы. Все ответы находятся внутри тебя. Просто нужно научиться общаться со своим сердцем.

(Мировоззрение растафарианства представляет собой сплав африканских легенд, эфиопских сказаний и Библии, в частности Ветхого Завета. По Библии, Яхве – бог-отец, но растаманы называют его Джа. Природа, воплощенная в Джа – это космическая творящая сила, выраженная в слове. Богатая символика и игра в переосмысление звучания слов дает простор интуиции и внутренним переживаниям. Естественность и интуитивность выражаются понятиями «корни» и «вибрация». «Вибрация» – непосредственное постижение сущности бытия, доступное лишь растаман – авт.).

- Поль, я уже знаю, что ты музыкант. Твоя группа Sun Music исполняет регги. Расскажи подробнее об этой музыке и своем творчестве.

- Рэгги – это музыка, посвященная Джа. Тексты песен обычно имеют религиозное содержание или представляют собой философию человека, который хочет разобраться в себе.

«Открой глаза и загляни в себя. Ты доволен тем, как ты живешь? Мы знаем, куда идем и откуда пришли: мы уходим из Вавилона в страну своих предков» - пропел Поль слова песни Боба Марли.

(Творчество Боба Марли (1945–1981) стало олицетворением движения растафарианства, явлением ямайской культуры и музыки рэгги. Вавилон – символ окружающего индустриального мира, враждебный естественности растаманов. По словам Боба Марли, музыка рэгги – «…это вибрации светлых людей всего мира»- авт.).

- Поль, скажи, что символизируют дредды для растаманов? И почему в одежде используются три основных цвета – красный, желтый, зеленый?

- Дредды (Dreadlocks) – это устрашающие локоны воина-льва. Все растаманы носят «львиную гриву». Также мы носим красно-желто-зеленые одежды. Эти цвета – цвета эфиопского флага.

- Во что верят растаманы?
- Мы верим в Сансару/реинкарнацию (Сансара (санскр. – «прохождение», «протекание»), в индийской философии реинкарнация, повторные рождения - авт.).

Тело бренно, оно умирает, а твоя душа получает другое тело. Новая жизнь душе дается по итогам старой, поэтому очень важно, как ты прожил жизнь, какие поступки совершал. Сансара – это иерархия перевоплощений. Ты совершал хорошие дела, ты поднимаешься по лестнице вверх, был негодяем спускаешься вниз. Все оценивается по поступкам.
Сансара тоже не вечна. Когда ты достигаешь освобождения, наступает конец сансары. Высшая цель – получить эту свободу.

(Термин «сансара» восходит к средним Упанишадам. В учении говорится о «круге сансары». Те, кто не наделен распознаванием, рассудительностью и «чистотой», обречены на постоянное «возвращение в сансару» – в отличие от добродетельных людей – авт.).

Задушевные беседы с Полем продолжались всю ночь, потом мы пели у костра песни Боба Марли. На огонь и песни приходили совершенно разные люди, но именно в этот вечер мы чувствовали себя одной семьей и искренне верили в то, что все мы братья и сестры. "PEACE & LOVE".

Для тех, кому интересны исторические факты зарождения растафарианства, краткий экскурс: растафарианство – афрохристианская субкультура и религиозное движение, в основе которого лежит определенная система взглядов, тип поведения и музыкальное направление. Это движение приобрело популярность в Европе и Америке благодаря музыке рэгги (reggae).

Движение раста родилось на Ямайке. К 1494, когда Колумб открыл Ямайку, остров был населен индейцами араваки, которых испанские захватчики частью уничтожили, частью превратили в рабов. В 1655 на Ямайку высадились первые англичане, они вытеснили испанцев, и многие рабы смогли бежать вглубь острова. Эти беглые рабы (маруны) создали собственную культуру и не подчинялись властям до начала XVIII века.

С 1670-х на Ямайку начали ввозить африканских невольников. Остров превратился в перевалочный пункт работорговли: отсюда рабов перепродавали в Северную и Южную Америку. Именно на Ямайке работорговцы избавлялись от самых строптивых и непокорных, вероятно, поэтому здесь сильны традиции свободолюбия и независимости. После отмены рабства в 1833 году на острове появились христианские миссионеры-протестанты, проповедовавшие Библию.

Раста почитают Маркуса Мосайя Гарви (Marcus Garvey) (1887–1940). Великий борец с расизмом родился на Ямайке и с детства видел угнетение черной расы и власть белых людей. В 1914 его интерес к истории черной расы, изучение положения негров в других странах привели к созданию им на Ямайке Всемирной ассоциации негритянского развития (Universal Negro Improvement Association – UNIA), а также Лиги африканских общин. Гарви хотел «установить всемирное братство среди [людей черной] расы, распространить расовую гордость и любовь, восстановить величие падшей расы, распространить христианство среди исконных африканских племен. Он боролся за будущее темнокожих детей, намеревался открыть университеты, колледжи и школы.

Маркус Гарви призывал к возвращению в Африку потомков черных рабов. Для Гарви все хорошее было черным, а недостойное – белым. Отчуждение от белой культуры еще более усилилось, когда Гарви основал «Африканскую ортодоксальную церковь». Он утверждал, что Бог, Дева Мария и ангелы были неграми, а дьявол – белым.

В 1930 был коронован эфиопский принц Тафари Маконнен (1892–1975), при крещении получивший имя Хайле Селассие (Haile Selassie I). Его имя расшифровывается как Сила Святой Троицы.

На Ямайке это событие сочли сбывшимся предсказанием Маркуса Гарви. Одна из идей растафарианства состоит в том, что Хайле Селласие I – Лев Иудейский, Царь Царей, потомок Соломона – очередное воплощение Бога, избавитель избранной расы черных иудеев. Упомянутый в Библии изгнанный народ иудеи – предки растафарианцев, а рай для чернокожих – не на небе, а на земле африканской библейской страны Эфиопии.

Эфиопия, отстоявшая свою независимость, предложила землю для переселенцев с Ямайки.
В 1960–х первые раста появились в США и странах Карибского бассейна. К концу XX века их численность составляла от 6 до 60 тысяч человек.